Eduard Seibel - Цена души (Полная версия Альбом 2026)

Рмане старый адрес, поблекшие листы,
Я строил в этой жизни железные мосты,
Спешил за синей птицей, ломая каблуки,
И забывал, как пахнут у мамы пироги.

Мелькали города, вокзалы и лица,
Я думал, что свободен, как в небе синица,
Но только в тридцать с лишним заныло под ребром,
Когда во сне увидел я свой старый тихий дом.

Гудки в пустой квартире, как выстрелы в висок,
Сквозь пальцы утекает отмеренный песок,
Мы ценим слишком поздно того, кто нас берёг,
Пока не заперт вечностью знакомый нам порог.

А время не прощает, время не ждёт,
Оно морщиной горькой по памяти пройдёт,
Прости меня, родная, за этот долгий путь,
За то, что тех мгновений теперь уж не вернуть.

Сквозь тысячи причалов и сотни городов
Я не нашёл дороже тех самых тихих слов,
Цена моей гордыни — холодный телефон
И этот запоздалый, прощальный мой поклон.

Могло скрипеть знакомый ясень украшенный ворот,
А в доме тишина, и никто не позовёт,
Я сяду на крыльцо, закурю в кулак тайком
И подавлю в гортани застрявший горький ком.

Здесь пахнет детством мятой и скошенной травой,
Здесь каждый гвоздь забит был отцовскою рукой,
Я всё бы отдал, слышишь? И деньги, и успех,
Чтоб вновь услышать в доме тот добрый и тихий смех.

Не прячьте слов любви, пока горят огни,
Пока ещё не стали последними они,
Звоните матерям, не ждите до утра,
Ведь завтра может смыть нас холодная река.

А время не прощает, время не ждёт,
Оно морщиной горькой по памяти пройдёт,
Прости меня, родная, за этот долгий путь,
За то, что тех мгновений теперь уж не вернуть.

Сквозь тысячи причалов и сотни городов
Я не нашёл дороже тех самых тихих слов,
Цена моей гордыни — холодный телефон
И этот запоздалый, прощальный мой поклон.

Нананананай.

Мы пили за братство, мы клялись на крови
В плену дешёвой пустой болтовни,
Считали, что рядом гранитная сталь,
А это была лишь цветная вуаль.

Когда закрутила и небо свинцом,
Кто сразу попятился, пряча лицо,
Кто номер сменил, чтоб не слышать мольбы,
И смылся с радаров неровной судьбы.

Не надо ваших речей,
В огне закаляется крепость мечей,
Останется двое, где было и сто,
Зато эти двое не скажет никто.

Уходят из жизни лишние люди,
Бог им судья, и никто их не судит,
Просто на сердце холодный засос
С мыслью о фальшивых друзьях и врагах.

Пусть тишина станет лучшей наградой,
Больше фальшивых улыбок не надо,
Чистое поле и верный маршрут,
Где не предадут и в беде не соврут.

Я зла не держу, это опыт и шрам,
Я больше не верю красивым словам,
Пусть ветер уносит бумажных друзей,
В моей галерее нет больше теней.

Тот, кто остался, тот стоит миров
Без лишних вопросов и лишних долгов,
Мы молча закурим, посмотрим закат,
Здесь каждый опора, здесь каждый как брат.

Сито судьбы отсевает песок,
Горький, но важный и нужный урок,
Лучше один, чем с толпою пустой,
Где каждый второй с гнилою душой.

Уходят из жизни лишние люди,
Бог им судья, и никто их не судит,
Просто на сердце холодный засос
С мыслью о фальшивых друзьях и врагах.

Пусть тишина станет лучшей наградой,
Больше фальшивых улыбок не надо,
Чистое поле и верный маршрут,
Где не предадут и в беде не соврут.

На-на-нана-на.

Я раньше думал, жизнь как океан,
Конца не видно, полон мой карман,
Швырял годами, словно мелочью,
И всё казалось это на потом.

Спешил на встречи, где меня не ждут,
Менял покой на суетный маршрут
И верил свято в призрачный успех,
Пытаясь стать своим для тех и тех.

Но зеркало не врёт, оно молчит,
Лишь седина о главном говорит,
Что жизнь черновик не повторить,
И каждый миг нельзя перекупить.

Время неразменная монета,
Его не выпросить у Бога на закате лета,
Оно течёт сквозь пальцы, как вода,
И не вернётся больше никогда.

Не тратьте жизнь на злобу и долги,
На тех, кто в спину шепчет не моги,
Любите тех, кто греет ваш причал,
Кто тишину делить не побоялся и молчал.

Теперь я тишину ценю вдвойне
И истину ищу не на вине,
А в том, как солнце падает на луг,
И в том, как крепко жмёт мне руку друг.

Я перестал доказывать толпе,
Что я иду по собственной тропе,
Кто хочет, тот поймёт, кто нет, пускай,
У каждого в душе свой маяк.

Мы все здесь гости на короткий срок,
И у каждого в судьбе свой потолок,
Важнее никогда а как и с кем,
Чтобы уходить без лишних теорем.

Время неразменная монета,
Его не выпросить у Бога на закате лета,
Оно течёт сквозь пальцы, как вода,
И не вернётся больше никогда.

Не тратьте жизнь на злобу и долги,
На тех, кто в спину шепчет не моги,
Любите тех, кто греет ваш причал,
Кто тишину делить не побоялся и молчал.

Цените каждое сейчас.

На-на-на-на-на-на.

Не ищите на мне идеальных черт,
Я не баловень судьбы, не святой эксперт,
Моя кожа, как старая карта дорог,
Где каждый изгиб преподал мне урок.

Здесь след от предательства острый, как нож,
Там рана от слова, что вылилось в ложь,
Я падал на щебень и снова вставал,
И каждый удар я в характер вплавлял.

Пусть кто-то лакирует свой фасад и уют,
А мне мои шрамы соврать не дают,
Они как медали за честный бой,
За то, что остался я сам собой.

Мои шрамы — это моя броня,
Они закаляли в пожарах меня,
Не прячу под тканью и не крашу в цвета,
В них горькая правда и чистота.

Пусть жизнь нарисовала по мне остриём,
Мы всё равно с честью по ней пройдём,
Цена этих знаков — бессонная ночь
И сила, что может другим помочь.

Бывали моменты, хотелось забыть
И нитку судьбы пополам разрубить,
Но сталь не поспорит с горячим огнём,
Мы только крепчаем под сильным дождём.

Я помню всех тех, кто оставил след,
Кому-то спасибо, кому-то привет,
Без этих рубцов я бы не был таким
Упрямым, негнущимся и живым.

Смотрите в глаза, а не на загар,
В глазах отражается каждый удар,
Но в них же горит и не гаснет свет
Того, кто нашёл на вопросы ответ.

Мои шрамы — это моя броня,
Они закаляли в пожарах меня,
Не прячу под тканью и не крашу в цвета,
В них горькая правда и чистота.

Пусть жизнь рисовала по мне остриём,
Мы всё равно с честью по ней пройдём,
Цена этих знаков — бессонная ночь
И сила, что может другим помочь.

Это моя история, и я ею горжусь.

Когда затихает дневная возня
И ложится усталость на плечи храня,
Я выключу свет, я останусь один
Среди нарисованных жизнью картин.

Снимаю часы, пиджак и зажим,
Мы часто за маской куда-то бежим,
Но в этой звенящей ночной тишине
Я снова стою у себя на огне.

Не купят присяжных, не купят судью,
Когда я у края бездны стою,
Здесь нету чинов и нету регалий,
Здесь только те смыслы, что мы выбирали.

Это отец с душой, разговор прямой,
Там, где я настоящий, а не герой,
Там, где совесть гложит, как старый долг,
Там, где я человек, а не серый волк.

Можно скрыть от мира любой грешок,
Спрятать правду в старый гнилой мешок,
Но себя не обманешь, не сменишь масть,
Когда совесть решает лететь или пасть.

Я помню моменты, где я промолчал,
Где руку не подал, когда кто-то кричал,
Те камни на сердце — тяжёлый багаж,
Их не залатает ни блеск, ни кураж.

Я каюсь пред небом за каждый свой срыв,
За тех, кто ушёл, двери плотно закрыв,
Но важно не то, сколько раз я упал,
А то, что я честность себе не предал.

Пусть судьи земные по строчкам поют,
У них свой закон, свой дешёвый уют,
А мне бы проснуться с чистым лицом
И не оказаться в душе подлецом.

Это отец с душой, разговор прямой,
Там, где я настоящий, а не герой,
Там, где совесть гложит, как старый долг,
Там, где я человек, а не серый волк.

Можно скрыть от мира любой грешок,
Спрятать правду в старый гнилой мешок,
Но себя не обманешь, не сменишь масть,
Когда совесть решает лететь или пасть.

Будь честен собой, это и есть победа.

Нынче время дешёвых и звонких фраз,
Что бросают на ветер по сотни раз,
Обещают горы, клянутся в любви,
А за этим лишь пена и пустота внутри.

Но меня учили с малых лет:
Ты сказал — сделал, значит, след и ответ,
Твоё имя — подпись, твоё имя — печать,
За него тебе жизнью в финале отвечать.

Не бросай на ветер то, что не сдержать,
Лучше промолчать, чем потом дрожать,
Репутация — это не блеск золотых оков,
А когда за тобой правда твоих слов.

Мужской характер высечен из камня,
Как старый кремень, что не знает пламя,
Пусть штормит удача, пусть уходит грунт,
Но за своё решение я приму любой бунт.

Можно быть богатым, можно быть никем,
Но не быть рабом своих же лживых схем,
Если ты сказал, значит, делай в срок,
В этом корень силы, в этом весь урок.

Я видал таких, кто пел соловьём,
А в беде тонул, забыв об общем и своём,
Кто менял позицию, как старый пиджак,
И в глаза смотрел, пряча в кулаке кулак.

Для меня дороже рука пожатия хват,
Чем сто страниц контрактов, где каждый виноват,
Мужчина не тот, кто громче всех кричит,
А тот, чья воля твёрже, чем гранит.

Береги имя, пока ты живой,
Оно останется в память за твоей спиной,
Не разменивай честь на минутный куш,
Верность — это зеркало наших мужских душ.

Мужской характер высечен из камня,
Как старый кремень, что не знает пламя,
Пусть штормит удача, пусть уходит грунт,
Но за своё решение я приму любой бунт.

Можно быть богатым, можно быть никем,
Но не быть рабом своих же лживых схем,
Если ты сказал, значит, делай в срок,
В этом корень силы, в этом весь урок.

Будь кремнём, не подведи себя.

Эй-эй!

Я по жизни летел, не считая узлы,
Обдирая брусья скалы и углы,
Был штормами побит и ветрами прошит,
И казалось, что парус мой в клочья избит.

Мир кричал мне: "Сдавайся!", мир гнул до земли,
И гасли в тумане мои корабли,
Но я видел вдали тот единственный свет,
Что хранил меня преданно тысячи лет.

Не за деньги и чин, не за блеск серебра,
Ты со мной уделила ночные ветра,
Когда все отвернулись, шептали чужое,
Ты одна оставалась моею душой.

Ты мой берег, ты мой причал,
Там, где я после битвы мечи остужал,
Там, где лечится рана и гаснет пожар,
Твой единственный взгляд — это высший мой дар.

Пусть снаружи метель или злой листопад,
Я к тебе возвращаюсь, я искренне рад,
Что в безумном потоке фальшивых огней
Ты единство и правда всех прожитых дней.

Мы делились с тобой и сухарь, и коньяк,
Ты была моим смыслом, когда был тупик и мрак,
Я не мастер красивых и пафосных слов,
Но за твой лишь покой я на всё был готов.

Говорят, что мужчина — скала и гранит,
Но и этой скале нужен тот, кто хранит,
Кто молитвой негромкой отведёт беду,
С кем я в пекло и в холод спокойно пойду.

В этом мире, где всё продаётся и в долг,
Я один лишь урок в этой жизни извлёк:
Дорогого стоит не тот, кто у ног,
А кто в самый мороз не закрыл свой порог.

Ты мой берег, ты мой причал,
Там, где я после битвы мечи остужал,
Там, где лечится рана и гаснет пожар,
Твой единственный взгляд — это высший мой дар.

Пусть снаружи метель или злой листопад,
Я к тебе возвращаюсь, я искренне рад,
Что в безумном потоке фальшивых огней
Ты единство и правда всех прожитых дней.

Спасибо, что ждёшь, моя гавань.

Опять за столом собрались не все,
Жизнь крутит свой бег на шальной полосе,
И, кажется, дверь вот сейчас заскрипит,
И кто-то знакомый здорово вскричит.

Но стулья пустуют и тени в углу,
Мы крошим хлеб горький на чистом столе,
Лишь в старых альбомах застыли глаза,
В которых осталась былая гроза.

Мы верим, что там за последней чертой
Они обрели свой небесный покой,
Но здесь, на