Eduard Seibel - Вочий закон (Полная версия альбома 2026)

Серый бетон, дождь смывает следы.
Ты думал, я сгнил, нахлебался воды — а я
Выживал там, где гаснет огонь,
Где каждый второй — загнанный конь.

Ты пил дорогой коньяк, сидя в тепли,
Пока я считал эти дни на Земле.
Ты звал меня братом, клялся на крови,
Но продал меня за бумажные сны.

Дверь выбита с петли. Я вхожу в твой дом.
В глазах твоих страх, в горле — колющий кум.
Не надо кричать — тут никто не спасёт.

Сегодня судьба предъявляет свой счёт.
Жизнь — это не карты, тут мастей в цвет.
За каждое слово ты держишь ответ.

На улице холодно, в сердце — зима.
Кого-то свобода, кого-то — тюрьма.
Пулей в обоих ложится слава.
Пока ты дышал — я был жив.

Месть проникает под кожу, как яд.
Назад нет дороги — не шагу назад.

Смотри мне в глаза, не отводя взгляд.
Помнишь тот день? Пять лет назад
Сдал меня мусору, взял свой процент,
Поставил на мне этот жирный акцент.

А я закалился, как сталь на ноже.
Теперь я другой — я на рубеже.
Я не буду мараться, не буду я бить —
Я просто оставлю тебя с этим жить.

Заберу всё, что есть.
Статус подложно ощутил, как стучаться одно.
Пусть совесть тычет тебе ночью, как псы.
Считай свои жалкие сучьи часы.

Это не месть — это просто баланс.
У каждого был твой единственный шанс —
Ты упустил, выбрав путь под лица.
Теперь дошивай эту роль до конца.

Рвёт стекло — но мне не до сна.
За окном свобода, а в душе — война.
Помню, как учили: «Не верь, не проси.
Если крест тяжёлый — молча выноси».

Вокруг — одни актёры, дешёвый сериал.
Я таких героев на прочность проверял —
Ломаются, как спички, при первом же ветре.
На каждом километре — их следы.

Они кричали громко, били кулаком,
Но как запахло жареным — свернулись комом.
Я видел их — но в тродах пустота и гниль.
Для них закон — бумага, для меня — быль.

В стае не лают, в стае молчат.
Если ты волк — не бросай своих волчат.
Правда она горькая, как чёрт в кружке.
Лучше быть одному, чем с кликой в упряжке.

Не смотри назад — там лишь пепел и дым.
Среди мёртвых душ оставайся живым.
Пусть судьба петляет, сбивает с ног —
Ты сам себе судья, и сам себе — золото.

Что ты выберешь? Лезть или горькую весть?
Я выбрал второе — пусть режет глаза,
Зато на виражах не сдали тормоза.

Они делят шкуры неубитых зверей,
А я ценю лишь тех, кто ждал у дверей —
Те, кто не продал, не сдал и не сгнил,
Кто верность хранил, пока я уходил.

Смотри на меня — я не прячу лицо.
Жизнь сжимает горло стальным кольцом,
Но я не задохнусь — я привык
Дышать там, где другим не дано выживать.

Имя всё расставит, время покажет —
Кто чего стоит, жизнь нам расскажет.

Иди своей тропой, не слушай, как планируют.
В стае молчат. Если ты волк — не бросай своих волчат.
Правда она горькая, как чёрт в кружке.
Лучше мыть одному, чем с кликой в упряжке.

Не смотри назад — там лишь белый дым.
Среди мёртвых душ оставайся живым.
Пусть судьба бредёт, спотыкаясь о ноги —
Ты сам себе судья, и сам себе — золото.

Имя всё расставит, время покажет —
Кто чего стоит, жизнь нам расскажет.
Иди своей тропой — это мой закон,
Это мой край.

Дождь стучит по карнизу, смывая грим.
Мы остаёмся одни, когда мы молчим.
Я видел, как братья меняли масти,
Как рвали лодки за кусок жалкой власти.

Вчера ты жал руку, смотрел в глаза,
А сегодня за спиной точишь лезвия.
Этот город пропитан ложью насквозь.

Здесь дружба — ржавый, гнутый гвоздь.
Фальшивые лица, пустые слова.
От этой грязи болит голова.

Волки вовечьих шкурах — кругом.
Мы этот ад называем домом.
Нет веры никому — только себе,
В этой проклятой сырой судьбе.

Помню, как делили последний хлеб.
Теперь ты сыт, а я — для тебя ослеп.
Поднялся вверх, забыл пацанов внизу —
Но эту правду я в себе несу.

Улицы помнят: кто был, кто есть,
Где продали совесть, где пробили честь.
Твой успех пахнет гнилью и дешёвым вином —
Мы с тобой больше за стол не сядем вдвоём.

Знаешь, брат — время всё расставит на места.
Кто-то взлетит, а кто-то останется там.
Но падать больно, когда крылья из воска,
А жизнь — это чёрно-белая поэма.

Только чёрного здесь намного больше.
Фальшивые лица, пустые слова —
От этой грязи болит голова.

Волки воют в шкурах, кругом.
Мы этот ад называем домом.
Нет веры никому — только себе.
В этой проклятой сырой судьбе.

Дождь стучит в окно, как пульс у мёртвых.
Я слышу шорох — и в сердце — пустота.
Я выбирал маршрут, но сбился с пути —
И мне теперь отсюда не уйти.

Фонари мигают, как пульт у мертвеца,
Я забываю черты родного лица.
Годы из карликов, дешёвый табак.
Скажи мне, Боже — где я сделал не так?

Это дорога в никуда.
Билет в один конец. Здесь каждый второй — святой,
А каждый первый — лжец.
Туман глотает крик.
Никто не подаст руки.

Мы умираем молодыми — от глухой тоски.
Дорога в никуда.
Никуда…
Никуда…

Зеркала не врут — там незнакомый старик.
Хотя по паспорту — я вроде не привык
К этой седине. А на душе — шрам,
В рай шалаше нет — ад на этаже.

Мы гнали за фартом — а поймали свинец.
Красивое начало, уродливый конец.
За всё нужно платить — я знаю этот прайс.

Моя жизнь не кино, а сломанный девайс.
Назад не повернуть — тормоза отказали давным-давно.
Мы просто летим в пропасть —
И нам уже всё равно.

Это дорога в никуда.
Билет в один конец. Здесь каждый второй — святой,
А каждый первый — лжец.
Туман глотает крики.
Никто не подаст руки.

Мы умираем молодыми — от глухой тоски.
Дорога в никуда.
Просто дождь…

Сирены воют за спиной, как стая голодных псов.
Я сорвал с петель двери, сломал сотню засовов.
В лёгких горит огонь, в глазах — кровавый туман.
Вся моя жизнь — это сплошной грёбаный самообман.

Бетонные стены сжимают, воздух стал тяжелей.
Я не хотел быть таким — но мес сделал меня злей.
Они хотят меня взять — пусть попробуют.
Я научился кусать, разучился прощать.

Я — загнанный зверь, а скала — на лице.
Моя жизнь висит на свинцовом конце.
Не подходи близко — я буду рвать.
Мне уже нечего, слышишь, терять.

Шаг вправо, шаг влево — расстрел на месте.
Мы с тобой — рефрентуна больше не будем вместе.
Холодный ствол, холодная, потная ладонь.
Во мне не душа — а адский огонь.

Тот, кто решил, сколько мне жить,
Эту гнилую систему уже не изменить.
Я слышу их шаги — они уже у ворот.
Ну давай — заходи. Посмотрим — чья возьмёт.

Они думают — я сдамся.
Подниму руки, встану на колени?
Никогда. Лучше сдохнуть стоя, чем шить
В этой грязи.

Я — загнанный зверь, а скала — на лице.
Моя жизнь висит на свинцовом конце.
Не подходи близко — я буду рвать.
Мне уже нечего, слышишь, терять.

Волчи закон — прав тот, кто сильней,
Среди серых стен и безликих теней.
Грызи, или сдох — третьего не дано.
Мы все опускаемся — камнем на дно.

Волчи закон…
Брат идёт на брата ради бумажных котлет.
На вопрос: «Где совесть?» —
Тишина в ответ.

Кладбище сломанных и проданных душ.
Смывай с себя кровь, принимая душ.
Я смотрю в зеркало — вижу звериный оскал.
Я не хотел этого — но я таким стал.

Чтобы выжить в аду, нужно стать
Самим чертом — оставив человечность за бортом.

В джунглях без бетона
Хищник всегда чует страх.
Не бойся темноты — бойся того, кто в ней прячется.

Волчи закон — прав тот, кто сильней,
Среди серых сил и безликих теней.
Грызи, или сдох — третьего не дано.
Мы все опускаемся — камнем на дно.

Волчи закон…
Выживай — сильнейший.