Ильяс Хаджиев, Лейсан Сафарова - Тихий Рай

Снова ночь И тишина давит в груди Я пытался, но не смог уйти Ты играла со мной, будто это игра Я сгорал, но не видел тогда твои губы Я твои слова нажил, но я снова к тебе вопреки Я пыталась забыть, убегала в города Но везде находила лишь тебя И пусть гордость кричит отпусти Я срываюсь опять на пути Сколько можно по кругу идти Если знаем нам не спасти Между нами Ты мой тихий рай Убивай меня, но не отпускай Сердце в хлам неи, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, снегири, сн Ты не ангел, я тоже не свят Мы с тобой, как огонь и яд Разрушали всю жизнь Ты молчишь, и это больней, Чем любые слова от людей
Я пыталась стать для тебя другой Но осталась сама собой И опять между да и нет Мы теряем себя в ответ Между нами боль и любовь Я тебя терял, но искал вновь Ты мой грех и мой тихий рай Убивай меня, но не отпускай Сердце в хлам не собрать назад Ты мой самый сладкий яд Я сгораю, но не уйду Даже если снова пропаду Ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah Ah, ah, ah, ah, ah, ah, ah